Уважаемый 64vlad попросил давеча ответить на очередные мерзости товарищей про И.А.Ильина. Что я с огромным удовольствием и сделаю.

Сегодняшние коммунисты очень любят утверждать, что сам Иван Александрович Ильин положительно оценивал национал-социализм. И ведь действительно, в начале 30-х годов он видел в новом правительстве Германии положительные стороны: «Я отказываюсь судить о движении германского национал-социализма по тем эксцессам борьбы, отдельным столкновениям или временным преувеличениям, которые выдвигаются и подчеркиваются его врагами. То, что происходит в Германии, есть огромный политический и социальный переворот; сами вожди его характеризуют постоянно словом «революция». Это есть движение национальной страсти и политического кипения, сосредоточившееся в течение 12 лет, и годами, да, годами лившее кровь своих приверженцев в схватках с коммунистами. Это есть реакция на годы послевоенного упадка и уныния: реакция скорби и гнева. Когда и где такая борьба обходилась без эксцессов? Но на нас, видевших русскую советскую революцию, самые эти эксцессы производят впечатление лишь гневных жестов или отдельных случайных некорректностей».

Этим строкам выпала счастливая и долгая жизнь. Кто только их не цитирует. Кого не спроси – каждый знает, что Ильин был лютым фашистом и чуть ли идеологом уничтожения евреев. И только законченная сволочь может им восторгаться и записывать в великие русские философы. Но лишь немногие знают, что это половина правды, притом извращенная в большевизии, как, собственно, и вся история русской эмиграции. Другая состоит в том, что отрезвление у Ильина произошло очень быстро. Как, впрочем, и у большинства русских эмигрантов. В «Наших задачах», написанных специально для чинов РОВС, Иван Александрович писал: «Фашизм совершил целый ряд глубоких и серьезных ошибок, которые определили его политическую и историческую физиономию и придали самому названию его ту одиозную окраску, которую не устают подчеркивать его враги. Поэтому для будущих социальных и политических движений подобного рода надо избирать другое наименование. А если кто-нибудь назовет свое движение прежним именем («фашизм» или «национал-социализм»), то это будет истолковано как намерение возродить все пробелы и фатальные ошибки прошлого.

Эти пробелы и ошибки состояли в следующем:
1. Безрелигиозность. Враждебное отношение к христианству, к религиям, исповеданиям и церквам вообще.
2. Создание правого тоталитаризма как постоянного и якобы «идеального» строя.
3. Установление партийной монополии и вырастающей из нее коррупции и деморализации.
4. Уход в крайности национализма и воинственного шовинизма (национальная «мания грандиоза») .
5. Смешение социальных реформ с социализмом и соскальзывание через тоталитаризм в огосударствление хозяйства.
6. Впадение в идолопоклоннический цезаризм с его демагогией, раболепством и деспотией.
Русские «фашисты» этого не поняли. Если им удастся водвориться в России (чего не дай Бог), то они скомпрометируют все государственные и здоровые идеи и провалятся с позором»

Справедливости ради стоит сказать, что некоторые русские эмигранты так и не простили Ильину первоначальных симпатий к национал-социализму. Роман Борисович Гуль писал в 1949 году: «Перемены Вашего духовного лица я старался понять. Но вот к власти пришел Гитлер, и Вы стали прогитлеровцем. У меня до сих пор среди вырезок статей имеются Ваши прогитлеровские (из «Возрождения» и др.) статьи, где Вы рекомендуете русским не смотреть на гитлеризм «глазами евреев» и поете сему движению хвалу! Признаюсь, ЭТОГО изменения Вашего духовного лица я НИКАК НЕ ПОНИМАЛ И НЕ ПОНИМАЮ. Как Вы могли, русский человек, пойти к Гитлеру? Заметим в скобках, что категорически оказались правы те русские, которые смотрели на Гитлера «глазами евреев».

Я уже слышу, как в дело вступает могучий и дружный хор товарищей, извещающий нас, что Гуль – планетарного масштаба личность и его мнению надо во всем слепо доверять. Специально для них процитирую самого Романа Борисовича: «Я в белой идее давно разочаровался и говорил о том, что всё было неправильно зачато, вожди армии не сумели сделать её народной и потому белые и проиграли. Теперь я был сторонником замирения России». Именно через призму этих слов он и оценивал деятельность Ильина. Как относилась к Ивану Александрович русская военная эмиграция – напоминать не буду из принципа. Слова А.А.Архангельского, А.А.фон Лампе, Е.Э.Месснера, В.Г.Харжевского … хорошо известны любому, кто изучает историю Белого Движения не по мудрейшим мыслям Яковлевых и их современных последователей. Впрочем, я отвлекся.

Ильин ошибся, но имел мужество это публично признать. Все познается в сравнении, потому предлагаю проследить ценность этого признания на сугубо положительном для товарищей персонаже – Александре Александровиче Якушеве. Главное лицо операции «Трест». Возможно самый удачливый агент Москвы первых лет советской власти. Вот он своих взглядов не менял и ни в чем прилюдно не каялся. Потому, наверное, и был 14 декабря 1929 года арестован за «преступную связь с видными деятелями белой эмиграции». Арестован, без санкции прокурора и ордера на арест. Эту глупую формальность исправили лишь 31 марта 1934 года. Разумеется, никакие Стырны и Артузовы, а также прочие люди с чистыми сердцами за Якушева не заступились. Не объяснили своим коллегам, что встречался Александр Александрович с А.П.Кутеповым, Н.Е.Марковым, А.А.фон Лампе по заданию Москвы. В результате, 5 января 1934 года коллегия ОГПУ приговорила Якушева к 10 годам лишения свободы. Отбывал он свой срок на Соловках. Привыкший к роскошным ресторанам, быстро получил два инфаркта и 12 января 1937 тихо скончался в тюремной больнице. Похоронен на Кремлевском кладбище. Только не в Москве, а на Соловках. Интересно, о чем думал Якушев в последние мгновения своей жизни?

Две биографии. Два кумира непримиримых лагерей. Время расставило все на свои места. Ильин был похоронен в Москве с государственными почестями. Его книги свободно продаются в российских магазинах, политики регулярно украшают свои выступления цитатами из Ивана Александровича. А на другом краю – Якушев. Кто помнит о нем сегодня? Кто знает реальные подробности его жизни? В самом лучшем случае – промелькнет в памяти старый советский фильм «Операция «Трест», в котором так и не показано главного – расплаты за предательство. Которое гораздо страшнее кратковременных симпатий...